вот что

Политический часовщик.

 

К книге Чарльза Уильямса «Аденауэр. Отец новой Германии» (изд-во «Москва», 2002 г.).

 

 

            Конрад Аденауэр – представитель того слоя людей, который иногда называют «Сверхэлитой» (или Мировым правительством).

         К сожалению, образ первого канцлера ФРГ мало известен в России (в отличие от таких его современников, как, например, де Голль). Издатели предпочитают печатать книги о гениальных, великих правителях – Цезаре, Александре Македонском, Чингисхане (на худой конец – Черчилле или Бисмарке). Аденауэр человек совершенно иного типа. Его трудно назвать «ярким политиком». И, тем не менее, жизнь первого канцлера послевоенной Германии чрезвычайно поучительна.

По своему рождению (сын чиновника средней руки, выходца из бюргерских слоев) он не принадлежал к Сверхэлите. Потомственные промышленники, банкиры, аристократы, высшие чиновники воспринимались Аденауэром как «представители бога на земле». Он стремился войти в их число, и, действительно сумел это сделать, отчасти благодаря удачной женитьбе, но главное – точно выверенной политике.

         Конрада Аденауэра отличали два главных профессиональных качества. Во-первых, способность к тонкой политической интриги. И, с другой стороны – он был мастером по идеальному отлаживанию бюрократического аппарата. Искусный «административный часовщик».

         После провала ГКЧП, на волне критики, данный термин (причем в негативном смысле) был употреблен по отношению к председателю последнего советского парламента Анатолию Лукьянову. С учетом краха позднесоветской политической конструкции подобное высказывание вряд ли правомерно. Но тем более правомерно отнести слова «политический часовщик» к Аденауэру по результатам его деятельности.

         Будущий первый канцлер ФРГ умел ждать и «играть вдлинную» (Сергей Кургинян). Уже сразу после Первой мировой войны он (являясь бургомистром Кельна – одного из важнейших немецких городов) приложил руку к проекту создания католического государства в Западной Германии (в противоположность милитаристскому прусскому рейху). Тогда идея оказалась преждевременной. Последующие заигрывания европейской Сверхэлиты с Гитлером в целях обуздания коммунистов и Советского Союза, имели для нее плачевные последствия. Промышленники, банкиры, аристократы, генералы были оттеснены на второй план европейской политики (это с шоковой художественной силой отражено в фильме Висконти «Гибель богов»). Сам Аденауэр лишился должности и влияния. В конце войны, в атмосфере психоза, вызванного неминуемым поражением, он даже угодил в концлагерь.

         Там бывший бургомистр, по воспоминаниям очевидцев совершенно пал духом (он был уже весьма старым человеком) и был спасен неким коммунистом, работавшим в обслуге и приютившим Аденауэра в своей каптерке.

         Но военная катастрофа третьего рейха и англо-американская оккупация открыли совершенно новые возможности. Поражает, с какой скоростью Конрад Аденауэр (которому было уже семьдесят лет!) сумел вписаться в политическую жизнь, возглавить новую Христианско-демократическую партию и привести ее к победе на выборах.

         Конечно, здесь сработало неформальное членство в европейской Сверхэлите. Входящие в нее люди во многом застрахованы от крахов экономики и политических катаклизмов, всегда оставаясь на плаву. Красноречивый пример – когда в конце двадцатых годов бургомистр Аденауэр увлекся финансовыми спекуляциями и, после Великого кризиса, неожиданно оказался на грани банкротства, Дойче банк завел для него специальный закрытый счет, куда не мог добраться никакой аудитор (многие американские миллионеры в это время выбрасывались из окон собственных небоскребов!).

         Но надо отдать должное и самому «отцу новой Германии», убедившему могущественные европейские клубы поставить именно на него. Аденауэр переиграл многочисленных конкурентов в собственной партии, влиятельных сторонников социализма в Германии, чиновников оккупационной администрации.

В фигуре первого канцлера Федеративной Республики отразились наиболее характерные черты европейской Сверхэлиты, достигшей мудрой и крепкой старости.

В связи с этим хочется привести пример некоего фантастического романа, который я читал настолько давно, что не помню ни названия, ни автора. Там рассказывается о планете, где очень велико было искусство продления жизни, опиравшееся на замену вышедших из строя органов техническими деталями. Чтобы бессмертным легче жилось, планету подвергли глубокой заморозке. Однако, «вечные старцы» пеклись и о продолжении развития, поэтому, посреди ледникового периода был сохранен цветущий остров, где рождались новые поколения (по мере старения, переходившие в разряд бессмертных).

Заканчивается роман, правда, бунтом неблагодарных юнцов, желавших растопить льды и вернуть свой мир к цветению жизни. Мудрые же машинообразные старцы сурово расправились с мятежниками.

Став в 1949 году канцлером, Конрад Аденауэр удерживал этот пост до 1963 года. Умер он в возрасте девяносто одного года, почти до самого конца сохраняя физическую и умственную активность.

После Второй мировой войны старая идея западногерманского государства оказалась востребованной. Тем более что Пруссия (в лице ГДР) точно по заказу, была отрезана от остальной Германии.

Весьма велико в проекте Аденауэра было интегрирующее влияние католической церкви. В созданной им Христианско-демократической партии первую скрипку играли католики (во многом потому, что протестантские ГДР и Западный Берлин надолго выпали из политической жизни страны).

Перемена наглядно видна в государственной символике Германии. Как красноречиво сравнение нацистских орлов (хищных, разбойничьих, с распластанными пиратскими крыльями) и огромного, тяжеловесного, расширяющегося книзу орла Федеративной республики. Страна, отказавшись от прусского наследия 18 – 19 веков (с его централизацией, милитаризмом, имперским социализмом, онемеченным западным славянством) вернулась к средневековому состоянию децентрализованной, индивидуалистической, веселой, космополитичной Германии.

Но создание Западной Германии имело далеко идущие последствия. Стала возможной общеевропейская интеграция.

         Проект франко-германской континентальной Европы во многом принадлежит Конраду Аденауэру. В этом отношении, он был, пожалуй, последовательнее де Голля и итальянского премьера де Гаспери. Здесь мы видим все ту же «мечту о Европе» (Лотар Шпет), в наиболее законченном виде отраженной империей Карла Великого (конец 8 – первая половина 9 веков), когда еще не существовало деления на Францию, Германию, Италию и Нидерланды. Все последующие попытки насильственного объединения (предпринимавшиеся императорами Священной римской империи германской нации, французским королем Людовиком 14, Наполеоном, германским кайзером и Гитлером) закончились неудачей.

Но теперь Европа (возрожденная империя Каролингов), под действием механизма, во многом заведенного Аденауэром, все быстрее идет по пути политико-экономической интеграции и претендует на роль третьей силы между англосаксонским Дальним Западом и непредсказуемым Востоком.

Алексей Фанталов.

 

"История дома Тайра".

Меню